Федор Петров

Археологи. Рассказ четвертый

Первый, второй и третий рассказы из этого цикла находятся здесь, здесь и здесь.

Жестокое время, суровые нравы

Надо честно признать, что во второй половине 1980-х руководство школьных археологических экспедициях активно практиковало жестокое обращение с вверенным ему несовершеннолетним персоналом. Попросту говоря, нас били – и не рукой или ремнем, а специально приготовленными для этой цели предметами, как правило – кедами, оттого и сама процедура носила имя «кедование». Впрочем, роль кедов в разных ситуациях с успехом выполняли любые предметы сахемской обуви – от резиновых тапочек-сланцев до туристических ботинок и кирзовых сапог.

Представить такую процедуру сейчас, во втором десятилетии двадцать первого века, мне довольно сложно. Полагаю, что в настоящее время она была бы совершенно неадекватно воспринята многими участниками и могла бы закончиться довольно грустными последствиями… Однако лично пройдя через неоднократное кедование я могу совершенно точно утверждать – если не за всех, то по крайней мере за себя – для моего детского воспитания и развития факт применения сахемами кеда по пятой точке имел самые положительные последствия. И, уверен, многие бывшие школьники тех археологических экспедиций со мной согласятся.

Конечно, первый абзац данного рассказа необходимо воспринимать исключительно с юмором. Да, кедование было общераспространенным способом наказания дисциплинарных проступков – но в нем не было ничего жестокого, ничего унижающего самолюбие или достоинство ребенка. Практически все наши сахемы были людьми умными, добрыми и обладали редкой выдержкой. Мы же были молодые, крайне энергичные, безбашеные, постоянно нарушали распоряжения, дисциплину и элементарные нормы индивидуальной и коллективной безопасности. В полевых условиях все эти нарушения были чреваты самыми печальными последствиями. И как только кто-нибудь из школьников вновь совершал очередной вопиющий поступок – в руках у ближайшего сахема немедленно оказывался кед, ботинок или калоша – да, калоша это было очень печально, хуже нее мог быть только резиновый тапочек, которым хлёстко били по мокрым плавкам в случае несвоевременного или небезопасного купания.

Кедование было одним из столпов экспедиционной дисциплины – вторым столпом являлся непререкаемый моральный авторитет наших сахемов. Сама процедура кедования носила публичный характер. В некоторых случаях виновный подвергался наказанию незамедлительно – прямо на раскопе, посреди лагеря или в любом другом месте, где заставал его сахем. Случалось также, что экзекуция откладывалась и осуществлялась на центральной площади лагеря, при всем честном народе. Однажды, вдохновленные примером французских революционеров, наши сахемы даже соорудили специальную кедовальную машину – посредством рычагов и противовесов она должна была отмерять дозированный удар по пятой точке виновного, но, будучи несовершенной технически, сломалась в ходе первого же применения.

На самом деле реальное кедование случалось не часто, только в особо вопиющих случаях – но думали и говорили о нем много, оно было одной из важных тем размышления и общения. Чемпионы по кедованию среди школьников гордились своим званием, и вообще отношение ко всей этой процедуре и со стороны школьников, и со стороны сахемов имело ярко выраженный шуточный, карнавальный характер. Все хорошо понимали, что это не серьезное наказание, оно совершалось беззлобно и принималось без обид – ну, поболит чуть-чуть попа, эка невидаль. Это было наказание для своих – и школьники хорошо понимали и ценили этот аспект.

Ни в какое сравнение с кедованием не шло другое, совершенно бесконтактное наказание – когда напроказившего, плохо управляемого школьника выгоняли из полевого лагеря и, в сопровождении кого-нибудь из сахемов, возвращали в город, к родителям. У нас это называлось «Петь романс «Выхожу один я на дорогу». Вот это было по настоящему и тяжело, и страшно. Один раз я умудрился чуть не попасть под такую «экстрадицию» и до сих пор помню тот ужас, с которым воспринимал возникшую перспективу. Быть лишенным степи, раскопок, палатки, друзей, сахемов, быть выброшенным из этого замечательного коллектива, перестать быть свои – да, это было по-настоящему плохо. А получить по попе кедом – пустяки, дело житейское, с кем не бывает; ничего страшного в этом не было.

Но всё же взращенное советским образованием чувство справедливости иногда роптало в наших сердцах – и однажды мы отважились на сопротивление. Силами нашего археологического кружка – школьников Леонида Вячеславовича Туфленкова, при участии некоторых ребят из других кружков, в глубокой тайне была создана «Партия упразднения кедования» – сокращенно «ПУК», да, такой вот невзыскательный детский юмор. Партия провела два или три тайных съезда, приняла программу и даже пыталась вести некую вялую агитацию – но на вооруженное выступление не решилась, а только оно могло принести ей победу. Выступление произошло позднее – в то лето восстали палачи инквизиции, и вот тогда сахемам пришлось нелегко.

Ночь инквизиции была одним из традиционных праздничных мероприятий в те годы. Первоначально оно, вероятно, строилось на школьных методических материалах и активной пропаганде прогрессистского мифа о мрачном и жестоком средневековье. Однако к нашему времени сколько-нибудь серьезную связь с учебно-воспитательным процессом это мероприятие практически полностью утратило и носило, главным образом, игровой характер.

О дате проведения игры объявлялось заранее. В центре лагеря, на площадке утренних линеек, вывешивался специальный почтовый ящик, предназначенный для сбора анонимных доносов населения лагеря друг на друга и на сахемов. Приветствовались как можно более абсурдные и смешные доносы. В преддверии условленной ночи все доносы изымались, просматривались и сортировались сахемами, образовывавшими из себя инквизиционный суд. Из старших школьников и студентов-первокурсников комплектовалась группа палачей – их функцией было держать население лагеря в страхе методами террора, а так же творить над обвиняемыми разнообразные пытки в ходе инквизиционного разбирательства.

Судилище открывалось с заходом солнце и происходило у большого костра. Инквизиторы зачитывали доносы, отдавали приказания – и палачи повергали перед ними ниц тех, на кого был написан донос, или предполагаемого автора доноса, или вообще ни в чем не повинных, посторонних людей. Распространены были обвинения в лени, излишней прожорливости, плохой работе на раскопе, пенье песен без голоса и слуха, коварных замыслах по уничтожению хозяйственной палатки или всего лагеря, шпионстве в пользу инопланетян или по заданию другой, университетской археологической экспедиции (о, это было куда серьезнее) и многое другое. Обвиняемые, предполагаемые доносчики или ни в чем не повинные люди подвергались разнообразным пыткам с целью установления правды – им лили за шиворот холодную воду, сыпали на голову землю, заставляли есть аджику А еще бывало так. Палач с топором уводил осужденного за ближайшую палатку, велел ему кричать погромче и пожалостливее, потом бил со стуком топором по заранее положенному бревну или колоде, и возвращался к костру один, потрясая над головой холщовым мешком с кочаном капусты и демонически смеясь: «Ха-ха-ха! Голова!!!». Как-то один особо садистки настроенный сахем даже попытался накормить нас оторванными лапками саранчи. Несмотря на историческое образование, впоследствии он стал офицером милиции – вероятно, помог полученный в экспедициях опыт. Впрочем, все присутствующие адекватно воспринимали происходящее и очень весело проводили время, попытки проявления недовольства со стороны народных масс носили игровой характер и жестко подавлялись палачами – кровавыми наймитами сахемского режима.

На последнем этапе праздника роли участников претерпевали существенное изменение. Правильно проведенное судилище должно было непременно закончиться массовым народным восстание – и сахемы заранее намекали об этом наиболее активным школьникам. Однажды, когда народные массы были слишком пассивны и деморализованы, мне довелось выступить одним из инициаторов этого восстания со стороны палачей. Мы, палачи, выстроились между сахемами и народом и заявили, что чаша нашего терпения переполнена, а сердца жаждут справедливости, служить своим хозяевам мы больше не будем – и закипело сражение.

Для того, чтобы завалить одного сахема, иногда требовались усилия большой группы школьников: сахемы сражались сурово и бескомпромиссно, они знали, что пощады жать не приходится. Однако массовость и молодой задор, как правило, брали верх в этой борьбе. Единственный раз мне, самому уже заместителю начальника лагеря, удалось отмахаться от наседающей толпы – я яростно вращал вокруг себя длинный деревянный шест и ни один из восставших так и не решился сунуться под него. Но тогда к этому были особые обстоятельства: в ту ночь на инквизиции присутствовала девушка, в которую я был влюблен, и мне было совершенно невозможно не устоять и пасть от руки школьников у нее на глазах.

Как сейчас помню замечательное зрелище в экспедиции на Каменном Амбаре. Восстание уже победило, и последний оставшийся на ногах сахем – Салават Баязитов – стремительно улепётывает по степи на маленьком велосипеде от мчащейся за ним с гиками и криками толпы школьников. Ему почти удается оторваться от погони – но в этот момент колесо велосипеда попадает на какую-то кочку, двухколесную машину резко подбрасывает, Салават впускает руль, падает – и его тут же накрывает ликующая толпа. Это была полная победа!

Заканчивалось всё это мероприятие поздно ночью или даже ближе к утру, под ранним степным рассветом. И школьники, и сахемы, совершенно вымотанные и очень довольные, разбредались по палаткам, а на следующий день на раскопе был выходной.

04

Ювеналки на вас не было!

Мне очень нравятся Ваши очерки, всё время жду продолжения!
То на наших руководителей ее не было! :-) Мы сами став сахемами, уже не применяли кедование.

За отзыв - спасибо большое! Мои заслуги тут минимальны - я реально просто рассказываю как было, никакой фантазии.
Кабы проблема была только в выяснении - жестоко ли бить детей?)
На самом деле, теперь уже точно жестоко, потому что редкий ребёнок не знает, что так с ним поступать нельзя. Однако, я вполне допускаю, что для детского коллектива того времени - это было нормой, совершенно необидной и приемлемой. Дети вообще прекрасно приспосабливаются к имеющимся условиям.
Но должно быть понятно, что ударить ребёнка того времени и нынешнего - это разные по воздействию вещи. То что тогда было нормально - сегодня может нанести травму. Так же и потеря родителей в военное время - это, к сожалению, норма, но травма в мирное время. Всё зависит от условий.
Теперь представим себе столкновение двух систем, когда один ребёнок, привыкший к шлепкам, и полагающий, что это форма дружеского взаимодействия, и неформальной иерархии, встречает ребёнка из другой парадигмы воспитания, и даёт ему щелбан. Второй ребёнок в слёзы, первый начинает его стебать нюней и плаксой, и уходит посмеиваясь. Имел ли первый ребёнок намерение унизить и напугать второго? Нет. Унизил и напугал он его? Да. И дело не в том, что второй "размазня", а в том, что у них разные границы дозволенного.
Для дворовой компашки нормально иногда друг друга помутузить смеху ради, а для студентов филологов почему-то не очень. Надеюсь, аналогия ясна.
Эх, я, наверное, переборщил с названием - оно получилось слишком императивным :-) Изменил.

Вообще Вы как-то очень серьезно всё восприняли :-) Бить детей, конечно, нельзя - я с этим ни в коем случае не спорю. Просто существовали в свое время некие дисциплинарные ритуалы. Время то закончилось более двадцати лет назад, у нас сейчас другие люди, другая страна, другая жизнь...
Да нет, право же, не слишком серьёзно.) Просто тема такая, видимо давно у меня мысли крутились, и, извините, ваш пост их вызвал к жизни.)
Кстати, рассказ действительно очень приятный.)
избиение младенцев?
1. Было - клёво! Автору - почёт и уважуха за силу и умение изложить детские впечатления столь образно и честно!

2. Нельзя "кедование" рассматривать как телесные наказания и соответственно, сравнивать "с нынешними временами". Автор несколько перегнул палочку (не исключено, в силу определённых детских комплексов :) )

3. Это был ритуал. Как верно отметил уважаемый автор, моральная составляющая была главной.

4. Полагаю, как раз то, что сахемы следующей эпохи были "ближе" к народу и не обладали таким же моральным авторитетом (физической силой, выносливостью, высочайшей требовательностью к себе!) и привело к тому, что "...Представить такую процедуру сейчас, во втором десятилетии двадцать первого века, мне довольно сложно..."

5. В ожидании продолжения!
Re: избиение младенцев?
"Нельзя "кедование" рассматривать как телесные наказания" - совершенно согласен.

"и соответственно, сравнивать "с нынешними временами" - хм. Ну, почему бы и не сравнить? Не вижу препятствий ;-)

"Автор несколько перегнул палочку (не исключено, в силу определённых детских комплексов :) )" - да, пожалуй, несколько перегнул. Но, хочется верить, что по иным причинам ;-) Как всякому рассказчику, автору свойственно некоторое стремление к гиперболизации и "заострению" ситуаций. Хотя автор с ним и борется, да :-)

"...сахемы следующей эпохи были "ближе" к народу и не обладали таким же моральным авторитетом..." - ИМХО, дело не только в эпохе. Во второй половине восьмидесятых - начале девяностых в археологической экспедиции Челябинского пединститута действовал совершенно беспрецедентный коллектив, состоявший из совершенно конкретных людей. Именно эти люди с их отношением к жизни и деятельности и были абсолютно уникальными сахемами школьных и школьно-студенческих археологических экспедиций пединститута и клуба "Формика". ИМХО, это была своеобразная вершина развития советской школьной археологии. Я читал довольно много воспоминаний археологов (в том числе неопубликованных), много общался - но ни разу не слышал и не читал о существовании сопоставимого коллектива сахемов. Вот об этом я еще обязательно напишу.

"В ожидании продолжения!" - спасибо, очень приятно :-) Будет!
Ого. Давно к вам не заходил. Надо распечатать, что бы прочесть. На работе точно времени не будет. Сейчас займусь.

Интересно спасибо.

На 20 вордовских страниц вышло. Мда.)

Edited at 2012-12-29 09:43 am (UTC)
Всё прочёл за праздники. Очень здорово. Про кроссовки зарытые-просто супер)) Отличная шутка.

Жду вашего коммента. Мне интересно в чём именно не согласны.
Спасибо, очень рад! :-)

С комментом - эх... Я написал большой и длинный коммент, отправил его - в этот момент ЖЖ в очередной раз глюкнул и показал мне "козью морду" :-(

Сейчас напишу краткую версию. В общем я был не прав, когда написал что не согласен - это я слишком наискосок просмотрел Ваш текст и ошибся, мне почему-то показалось, что там какая-то поддержка Задорнову высказана, а там наоборот. Так что - согласен :-)
Уважаемый Фёдор Николаевич!
С большим удовольствием читаю Ваши рассказы о школьных экспедициях.Если вам не безинтересно,то позволю себе несколько суждений.
Рассказы несколько бы украсил не только повествовательный стиль,но и личное отношение к событиям. Во многом вы как-бы отстраняетесь от происходящих событий,а события всегда носят личностный характер.
У Вас много местоимений МЫ. Например: мы побежали. Но каждый из вас бегал по разному. Экспрессивный Фёдор Петров,лицо которого выдавало всё каким сомнениям он подвергался,преступая ту или иную черту. Деловито-спокойный Марик « Мы здесь подумали» Энергично-вдумчивый Виктор,который начинал разговор с фразы: Леонид Вячеславович,вы знаете здесь такая вещь...
Как только переступаете черту это становится интереснее.
Хочется направить Вас к фразе « Сущность всё равно останется единой,и разные имена будут называть лишь разные лики целого».
Всё что происходило в экспедициях было сделано для того,чтобы оставаясь индивидуальностью вы могли вывести свою формулу жизни и мне кажется в какой-то мере нам это удалось.
Каждое событие в нашей жизни находит отражение в её обобщённом образе.Если это событие оно неисчезает в никуда. Отражается на будущем,тянет в прошлое.
Я думаю,что рассказы несколько украсил бы и исторический фон,что собственно раскапывали?
Что собственно создавалось в 80-90 годы прошлого века.
Неформальная организация основанная на принципах инновационной педагогики посредством археологии.
Что отличает неформальную организацию?
Наличие неписанных законов. Например: сахем всегда прав..., кто по бровке пролетит,тот сахемом будет бит...,не ходи к сахему в гости унесёшь оттуда кости и т.д
Чёткая иерархия.Можно сказать кастовая принадлежность.Причём внутри касты все равны.
Сахемы,посвящённые,непосвящённые,сахемчики,студенты,волонтёры.
Для каждой группы была своя степень доверия и возможностей самовыражения.
Ритуалы или традиции. Во многом были привнесены из экспедиций УКАЭ,и позже адаптированы для школьников. Наличие флага (формика-муравей с лопатой),гимна экспедиции,посвящение,инквизиция была привнесена из студенческих капустников историко-педагогического факультета.Традиции проведения конкурсов,фестивалей. Дней камня,бронзы ,средневековья и многое другое.
Кедование я бы не возводил в ранг традиций. Является ли традицией шлепок по заднице расшалившегося ребёнка со стороны отца или матери? А для нас вы были нашими детьми,и каждый отряд воспринимался как семья,у которой большое количество отцов и матерей. Неправда ли в этом что-то есть от первобытно-общинного строя?
Жить вне цивилизации по законам цивилизации невозможно,пока не построишь новую цивилизацию.Но ведь от цивилизации мы и убегали в поля...
Хотя в более поздних вариантах экспедиций это воспринималось уже как анахронизм,просто стали старше,мудрее. И могли найти другие точки воспитания,кроме пятой.
Терминология. Её практически не было необходимости создавать,так-как она базировалась на археологической науке и на преданиях о Бадере О.Н.
Сахем,бровка,материк,стратиграфия,сапёрная лопата,зачистка,нивелир,поле.
Знание этих слов уже вводило в сообщество.
Общность целей. Прежде всего ценность интеллекта,умения общаться.Умение понимать и принимать других такими какими они есть.
Идеология. Добра,веры,надежды,любви,романтики,внутренней свободы.Идеология прежде всего закреплялась через песенный репертуар.
Продолжение следует....
Дорогой Леонид Вячеславович, очень рад видеть Вас в ЖЖ :-)) Убедительно прошу Вас не обращаться ко мне на "Вы" и с отчеством, а обращаться на "ты" и по имени, как это всегда было :-)))

Рассказы еще только в процессе написания, так что и рассказ о том, что именно раскапывалось, и многое другое в них еще будет.

Что касается Вашей ремарки о "тоне" рассказов. Леонид Вячеславович, пишу в том тоне, в котором пишется :-) Возможно, в другом тоне было бы лучше, но... Не пишется. А пишется в этом. Потому, в каком пишется - в том и буду писать :-) Марик на моё "мы" не в претензии, Виктор, полагаю, тоже не обиделся бы.

Спасибо Вам большое за такой подробный комментарий, очень рад Вас читать! :-)
Про рассказы.
Я так же как и автор, все детство провел в археологическом кружке. Ездил с 1982г, когда мне не исполнилось еще 12 лет. То ли мне повезло, то ли еще что - то, но у нас не было "кедования" и прочих прелестей... Мы слышали, что где - то и кто - то из руководителей проводил что - то подобное. У нас, например, у самарцев, был только один урод - Стрижов. У него, действительно, дети ходили по "струнке". Особенно поражало нас то, что в воду, купаться, они прыгали по свистку... К нам же все - руководитель, сахемы - студенты относились, как к равным, но младшим. Сила авторитета С.А. Агапова, Е.В. Козина (ныне покойного) была для меня такова, что просто их неудовольство мной было сильнее всяких "шлепков кедами". Наказания были, конечно, но уж то, что меня никто не трогал пальцем - точно
Re: Про рассказы.
Как то Вы - с точностью до наоборот восприняли написанное :-)))
Уважаемый Федор Николаевич, говоря Вашими словами, "как воспринимается - так и буду воспринимать" :-))) Вот еще с экспедиционных костров детства люблю песни Б.Ш. Окуджавы. Например, про Моцарта. Как там, дай Бог памяти : "Но из грехов нашей Родины вечной, не сотворите кумира себе". Вспомнил, потому что вспомнается :-)))
"Вечная Родина" - не совсем ясно, о чем в данной песне говорится ;-). А что касается кедования - оно достаточно широко практиковалось в Урало-Казахстанских экспедициях 1970-х - 1980-х гг. Через них прошли тысячи человек. Найдите хотя бы одного человека, который имел реальный опыт тех экспедиций и который согласится с Вашим мнением - тогда здесь будет о чем говорить :-)

Я же могу только повторить еще раз. Наши сахемы были замечательными людьми и прекрасно работали со школьниками. Это = факт. Конечно, они не были безгрешными людьми, но кедование к их грехам, несомненно, не относилось.

Возможно, у Вас сложилось превратное представление об этой процедуре в силу того, что я плохо и неправильно рассказал о ней. Подумаю над уточнением рассказа.
Федор Николаевич, я каждый день общаюсь с людьми, выросшими в археологическом кружке, поскольку среди археологов Самары труднее найти тех, кто в кружке не вырос :-))) Это, конечно, не Урало - Казахские воспитанники, но уверяю Вас, тоже кое что. Бывает так, что и детство вспоминаем. Но вот что удивительно, о дурном - ни кто не помнит. А тут, мягко говоря... Подкидывать вещи в раскоп по меркам Самарских кружковцев - подло. О наказаниях вспоминать - глупо. Накладки с "забросками" и "вывозом" случались постоянно. Смаковать это ... ну Вам виднее... Мне жаль и Вас и Ваших сахемов, раз по прошествии стольких лет Вам из экспедиционных будней вспоминается лишь это... Я бы десять раз подумал, пойти ли с вами в разведку (не за "языком", конечно. А так - в банальную разведку)?
А, так Вы пришли сюда рассуждать о моей глупости и подлости? Какой же Вы молодец!

Edited at 2013-01-24 08:33 am (UTC)