Федор Петров

Археологи. Рассказ седьмой

Первые разведки: по дороге в коммунизм

Весной и осенью Леонид Вячеславович вывозил наш археологический кружок на небольшие учебные разведки по уже известным археологическим памятникам, расположенным в окрестностях Челябинска. Мы учились собирать подъемный материал со стоянок каменного века и поселений бронзового века (в первую очередь – каменные отщепы и фрагменты керамических сосудов), узнавали азы топографии, учились правильно описывать археологические памятники. Естественно, первоначально понимания структуры речных долин было у нас исчезающее мало, поэтому оставшись без мудрого руководства, мы моментально теряли правильную террасу и начинали искать «подъемку» где на душу взбредет, скорее же всего – там, где его сроду не было и не могло быть. Так же и среди находок мы поднимали самые разные, отнюдь не только древние, вещи – например, кусочки шифера, весьма похожие на фрагменты керамики. Леонид Вячеславович, которому предъявляли такую «находку», неизменно советовал продолжить поиск и найти более крупные куски, чтобы летом в экспедиции мы смогли покрыть ими туалет.

Также постоянной «находкой», демонстрируемой руководителю, были разнообразные камни, на которые он неизменно отвечал: «этот камень был в огне, им пользовались древние люди». Этот универсальные ответ запомнился и впоследствии широко применялся уже в наших экспедициях – тем более, что там, где речь идет о поселенческом культурном слое, он очень часто соответствует истине, многие камни из него действительно побывали в огне и ими, несомненно, пользовались древние люди, – во всяком случае, в качестве элементов конструкции печей и очагов.

Набравшись некоторого опыта, мы, естественно, вознамерились проводить разведочные работы самостоятельно. Души наши жаждали свободы и открытий. Родителям несложно было сказать, что мы едем на учебную разведку с Леонидом Вячеславовичем, хотя на самом деле выезд осуществлялся нами в сугубо самодеятельном режиме.

С большим волнением готовился я к первой нашей разведке без старших. Необходима была метровая фотографическая рейка – для того, чтобы вести фотосъемку площадок археологических памятников. Я изготовил ее из какой-то детали деревянной кроватки, найденной на балконе, и покрасил в две найденные дома краску – коричневую и белую. Это получился совершенно уникальный, хотя и весьма слабоконтрастный, артефакт: как правило, рейки красили в черно-белые или, в крайнем случае, в сине-белые цвета. Зато моя рейка была необычайно массивной и ею можно было бы отбиваться от врагом, если бы они встретились на нашем пути.

Кроме того, надо было подготовить полевую сумку – конечно, не такую красивую, как старые офицерские планшетки наших руководителей, но хотя бы в чем-то на них похожую; взять миллиметровку для вычерчивания планов, карандаши, линейки и ластики. В горячке первых сборов была забыта такая абсолютно необходимая вещь как компас – и этот факт нашел отражение в словах песни Дениса Шилова, посвященной нашей первой разведке.

Итак, первая самостоятельная разведка нашего кружка состоялась под Челябинском по берегу Второго озера. Помню, что в ней участвовал Денис Шилов, Женя Давыдов, я, Марик Вербовецкий, Виктор Лысенко, Марина Кузнецова и Света Шумакова; может быть, был кто-то еще. Кажется, именно Женя и Марина первыми нашли в прибрежной, размываемой полосе фрагменты керамики эпохи бронзы – свидетельство расположения здесь древнего поселения.
С большим энтузиазмом мы собирали их в холодной воде, когда же ноги промокли до ниток – я закатал штаны и отправился искать находки на глубину. Глубина никак не наступала, склон берега оставался очень пологим и я ушел в озеро весьма далеко, на что товарищи начали кричать, что я ухожу «в коммунизм». Сохранился сделанный кем-то из них кадр «возвращения из коммунизма», вот он:
07

Впоследствии мы выезжали еще несколько раз: переобследовали поселение на берегу Шершневского водохранилища в районе станции Смолино, долго ходили полями и перелесками между станциями Смолино и Бутаки – в этой разведке нашли только один скребок, правда, красивый; осматривали берега Миасса ниже Шершневской плотины; обобрали весь кремень со стоянки на озере Новосинеглазово – ее площадку буквально в тот же год застроили новыми садовыми домиками.

Всё найденное мы пытались документировать и, конечно же, немедленно относили в археологическую лабораторию пединститута. Страсть к личному коллекционированию находок не была присуща никому из нас, все мы были увлечены не находками как таковыми, а самой археологией. Николай Борисович с большим скепсисом относился к нашему энтузиазму и несколько неумеренной активности, однажды довольно сильно отругал за то, что обобрали стоянку буквально до последнего, самого маленького отщепа – никакого смысла в хранении такого количества отщепов в фондах он не видел, а вот пятно подъемного материала, маркирующее археологический памятник на местности, мы основательно и без всякой на то необходимости, проредили. Вообще говоря, такого рода самостоятельные разведки без соответствующего документа – Открытого листа, запрещены законодательством, но четверть века назад на такие вещи смотрели проще, да и в любом случае мы совершали эти выходы не «от себя лично», а от «от кружка и археологической лаборатории», хотя, зачастую, и по собственной инициативе.

Образы нашей первой разведки сохранились в словах песни, написанной где-то вскоре, «по горячим следам», Денисом Шиловым. Первую строфу ее я забыл, помню только две последние строки:

…Второе озеро – не Крым,
Здесь поселенья не найти.

Вторая строфа начиналась с упоминания о моих достижениях:

Пусть Федор компас позабыл,
И ищет пальцем где восход.
Пусть он случайно допустил
Ошибку градусов на сто…
Да и наводит мятый план
Ассоциации не те,
Но мы найдет такой курган,
Что ахнет университет;
Да, мы найдем такой курган,
Что сдохнет университет.

Упоминание университета – «конкурирующей» археологической организации, здесь, конечно же, не случайно, и должно, в том числе, продемонстрировать лояльность перед тем, кому посвящена третья строфа – перед нашим шефом, Николаем Борисовичем Виноградовым:

Мы вспоминаем шефа здесь,
Хоть лучше бы не вспоминать,
От той лишь мысли что он есть
Холодным потом вся спина,
Да что ему авантюризм,
Он не поймёт наверняка
Как можно топать в коммунизм
В непромокаемых носках.

Но может всё-таки поймет
И скажет даже: «молодцы»,
И лишь легонько упрекнет,
Что не разведка, мол, а цирк
Тогда в наш следующий поход,
Я вам ручаюсь головой,
Что кто-то солнце принесет
В кармане сумки полевой.